Алексей Преподаватель заканчивает кинофильм о Цое, который играет самого себя

«У меня не выходила из головы эта трагедия и все, что происходило вокруг»

Алексей Преподаватель заканчивает кинофильм о Цое, который играет самого себя

Алексей Преподаватель. Фото от студии “Рок”.

Еще в то время, в августе 90-го, Алексей Преподаватель сразу поехал на место трагедии в Латвию, где и познакомился с водителем «Икаруса». Режиссера поразил данный человек, жизнь которого в короткое время перевернулась после рокового столкновения с музыкантом, чьих песен он никогда даже не слышал. По официальной версии Цой уснул за рулем.  Шофер не пострадал, однако автобус от удара свалился на бок.  А поклонники Цоя еще длительно лупили окна в его доме, пробовали подстеречь и избить. 

Мы побеседовали с Алексеем Преподавателем не лишь о данной картине, да и о съемках нового кинофильма о Дмитрии Шостаковиче, «раскаявшейся» Наталье Поклонской, возможности трудиться в кино в масках и перчатках.

– По нашей студии очень стукнуло все, что происходило в недавнее время. Сорвался прокат кинофильма «Стрельцов» Ильи Преподавателя, премьера которого обязана была состояться 16 апреля. Что сейчас делать? Откладывать кинофильм на год? Мы привязывали его выход к чемпионату Европы, который отчасти был должен пройти  в Санкт-Петербурге. Однако пока не понятно, что будет со зрителями. Пойдут ли они в кинозалы? Во что изольется развившееся чувство ужаса, в особенности в больших городах?  

Одни думают, что зритель рванет в кино, остальные, также и я, что взрыв случится позже, а позднее. К осени накопится большое число картин – наших, американских, снятых в остальных государствах. Толкучка будет несусветная. Мы планировали выпустить кинофильм о Цое осенью, но сейчас непонятно, когда это лучше сделать.

Все, что было по команде «стоп» остановлено, нужно реанимировать, что мы и делаем. Утраты большие, и, все же, съемочные группы мы фактически всецело сохранили. На финальной прямой 4 картины. Две из них – дебютные. 

«Китобой» моего ученика Филиппа Юрьева снят на Чукотке. Он рассчитывал на участие в Каннском и еще нескольких межгосударственных фестивалях. Иной мой ученик Дмитрий Рудаков снял необыкновенный для юного человека кинофильм «Сентенция» о последних днях жизни Варлама Шаламова. Это авторская картина, и мы возлагаем надежды на ее удачную фестивальную судьбу. Мы должны были в мае уже все окончить.

Летом будет очередной дебют – история о примирении 2-ух братьев «Земун» питерского режиссера Эдуарда Жолнина. Я эти работы отстаиваю наперекор денежным результатам, которых, обычно, нереально достигнуть на дебютной картине. Кинофильм о Цое мы тоже отчасти остановили,  но на днях уже начали записи уникальной музыки для него, которую написал профессиональный юный автор музыкальных произведений Федор Журавлев. 

Продолжаем работу еще над 2-мя большими проектами: разрабатываем кинофильм-сказочную историю «Летучий корабль», также запускаем «Пальмиру» режиссера Андрея Кравчука по плану Арифа Алиева. Кроме того, что это масштабное военное кино, это к тому же мощная людская история, драма немолодого сапера.

– Ассоциаций можно провести много. Вспомяните кинофильм «Джокер» с классным Хоакином Фениксом. Уж он-то почти все предрек. Однако я снимал не с этой целью.

– Это, к огорчению, неудача. Лучше бы жизнь ничего не подбрасывала. Я чрезвычайно соболезную семье умершего. И восхитительного актера Михаила Ефремова мне тоже жалко. Непременно, происходящие действия заносят свои акценты, но я пробовал делать картину не так чтобы о Цое. Быстрее притчу. 

Меня постоянно впечатляло необычно массивное действие его творчества на разумы и сердца людей самых различных поколений. Поэтому я и взялся за картину. Для меня это умопомрачительный феномен, который я не могу разъяснить, и пробовал при помощи съемок как-то к данному подступиться. Я же Виктора знал лично, снимал, встречался с водителем автобуса. У меня не выходила из головы сама эта трагедия и все, что происходило вокруг. Почему-либо она не давала почти все годы расслабленно жить. 

– От госпожи Поклонской извинений точно не было. Я видел эту программку. Я полагаю, что это новый поворот в реклама-политике определенного человека. Не считаю, что это откровенно, однако хотелось бы веровать.

Все, что тогда происходило, очень воздействовало на судьбу картины. Прокат был достаточно удачный, но он проходил без какой-нибудь рекламы, в том числе телевизионную. Заметьте, до настоящего времени, как много бы я не решал сил, кинофильм не был показан ни на одном канале. При условии, что у него есть разрешение на прокат, он прошел бессчетные проверки, и ни один закон не был нарушен. Может быть, ваше издание могло бы нам посодействовать преодолеть эту дилемму, которая, как я думаю, связана не лишь с Поклонской.

– Они возникли еще до начало съемок. Однако в этом случае, это могут быть лишь вкусовые вещи. Наша история в наибольшей степени представляет из себя художественный вымысел, плод творческого труда сценаристов кинофильма.

Я полагаю, что я верно поступил, отказавшись от актера на роль Цоя. В кинофильме Цой будет реальный – мы используем те кадры, которые я снимал для документальной картины «Рок».

Поклонская, говоря передовым языком, поклонница Николая II, и ее поступок еще как-то можно разъяснить. А вот почему родные величавых людей, обычно, пробуют что-то диктовать, добиваться, воспрещать – это для меня загадка. Мне известно, что были трудности  у Кирилла Серебренникова, когда он снимал «Лето». 

Почему к кинофильму относятся как к документальному киножурналу, где все должно практически соответствовать действительности? Почему не быть может особенного видения режиссера? Это не означает, что можно осквернять. Я в этом случае говорю не о для себя, так как имею моральное право на свое личное выражение в силу того, что разговаривал с Виктором, и не поэтому, что заблаговременно жду чего-то отвратительного. Просто такие вещи сопровождают почти все картины. С правовой точки зрения таковых запретов нет.

По «Движению ввысь» тоже был суд, и создатели кинофильма обязаны были поменять фамилию головного героя. Здесь есть какая-то правовая недоработка. Если нарушаются законы, то, естественно, нужно это приостановить. А когда нет? Почему творческие люди не могут выразить то, как они это видят? Если так нередко появляются конфликты, следовательно, имеет смысл вправду расставить все точки, которые связаны с нормативно-правовыми актами.

– А на что еще бросаться? Это острые темы. К тому, что вы перечислили, можно еще добавить «Братство» Лунгина. К чести  Ведомства культуры, нужно сообщить, что к «Матильде» там отнеслись верно. Правовых нарушений не было, и они выдали разрешение на прокат. Считаю, так нужно поступать и с иными фильмами. Не нравится что-то – высказывайся, но нельзя добиваться снятия кинофильма с экранов. Здесь конкретно государственным служащим нужно верно держать позицию. Их дело – отстаивать буковку закона.

– Напротив. Пока шла борьба с Поклонской и иными оскорбленными, был момент, когда кинофильм мог бы не выйти. Если б мы все вместе не одолели, то восторжествовало бы мракобесие. Меня почти все спрашивали, буду ли я еще снимать историческое кино, киноленты о настоящих и узнаваемых людях? Буду, естественно. Даже не сомневайтесь. Доказываю это фильмом о Цое. Ну и грядущей картиной о Шостаковиче тоже. Я перелопатил уже горы материала. Мы даже не представляем для себя, каким он был. Это не тихий человек в очках, который писал гениальную музыку. Он был совсем иным, неповторимым явлением, и снять кино об этом безрассудно любопытно. Это будет не так чтобы биографический кинофильм.

«Я до настоящего времени думает, что любовь в жизни человека за 60 почти все может поменять» 

– Быстрее, 2-ое. Были полностью неведомые либо не много популярные свидетельства и моменты из жизни Шостаковича, из которых стало что-то складываться. Почти все мы почерпнули из книжки Оксаны Дворниченко «Дмитрий Шостакович. Путешествие». Мы начали находить автора. Так возник Роланд Уолтерс, многообещающий юный английский сценарист.

Коллективная работа почти во всем посодействовала нам нащупать как главные для кинофильма эпизоды, так и болевые точки. Ему тяжело осознать какие-то факты, связанные, к примеру, с 1930-ми. Ну и сама фигура Шостаковича дело не упрощает – он очень многогранен, очень неоднозначен. Мы позвали другого автора, популярного писателя и сценариста Александра Терехова, способы работы которого меня лично постоянно восхищают. Чрезвычайно рассчитываю на то, что он поможет нам просочиться в самую сущность нашего героя. 

– Я познакомился с Мариной Аршиновой, музыковедом из Санкт-Петербурга, и она передала мне маленькую радиопьесу про то, каким образом на протяжении всего 1948 года  Дмитрия Шостаковича вызывали  в НКВД, где с ним дискутировал сотрудник следственных органов, готовя его к поездке на конгресс в США в составе русской делегации. Пьеса навеяла какие-то настроения, и я решил снимать не байопик от юношества до самой погибели, а сфокусироваться на больше локальном фрагменте жизни. 

В чем либо я проводил параллель с «Дневником его супруги», за который меня укоряли в рытье в грязном белье. В кинофильме о Бунине я тоже сконцентировался на определенном отрезке жизни писателя – том моменте, когда он, уже старый человек, в один момент втюрился в молоденькую поэтессу Галину Кузнецову. Это событие поменяло его жизнь и отдало толчок к созданию «Черных аллей» – произведения, которое сам Бунин называл своим наилучшим. 

Личная жизнь, как и то, что случается в государстве в те либо другие времена, неимоверного оказывает влияние на то, что случается в творчестве определенного человека. Погружаясь в это, лучше понимаешь, почему появились, сообщим, 5-ая либо Седьмая симфонии Шостаковича, опера «Леди Макбет Мценского уезда» и почти все остальные его превосходные произведения. Меня спрашивали, почему Бунин в кинофильме никогда не посиживает за столом, не пишет. Нетрудно сделать этот кадр, но много ли он произнесет? Усвоим ли мы, почему Бунин превосходный писатель? И в кинофильме о Шостаковиче, наверняка, какие-то кадры у рояля нужны, но сущность совсем в другом.

– В головах людей почему-либо засело, что 1-ое выполнение Седьмой симфонии  произошло в блокадном Ленинграде, однако это не так. В первый раз ее  исполнили в Куйбышеве, позже в Большом театре в столице России и во всем мире. Лишь после чего – в блокадном Ленинграде. И в самой истории сотворения Седьмой симфонии много увлекательного.

– Я желал окончить сценарий в текущем году, сначала последующего начать подготовку, а поближе к окончанию лета снимать. Ясно, что необходимы маски, перчатки, но ясно и то, что актеры в кадр должны выходить без них. Нужно еще гримироваться. Каждый день делать испытания всей группе нереально ни на физическом уровне, ни экономически. Вопросов много. Риск, непременно, существует. 

Это мы еще говорим о больше либо наименее локальных съемках, а если вспомнить сцену коронации в «Матильде», в какой принимало участие 600 актеров массовки и 300 человек съемочной группы. Мы на данный момент по «Пальмире» должны отправлять группу на конечный выбор локаций. Возлагали надежды на 1 июня – не вышло. С 15-го Республику Крым открыли, можно въезжать, но при всем этом все гостиницы до 1 июля закрыты. Как снимать детишек и дать гарантию их родителям, что ничего не случится? Даже если 3-х докторов привести, то кто поручится, что ты не дотронешься до какой-то ручки и не заразишься?

Трудности появляются каждую секунду. Мы длительно можем не возвратиться к прежнему формату съемок, общению на студии, планеркам. Снутри у почти всех посиживает осторожность, и она оправданна. Кроме физической трудности, связанной с вирусом, есть и моральные, которые я, как продюсер и режиссер, не знаю пока, как преодолеть.

Как начались  грозные дни изоляции,  мне необходимо было для кинофильма о Цое снять одну деталь – руки, которые ломают  очки. Мы на 3-х машинках подъехали в поселок, где живет наш превосходный оператор Юрий Клименко, чтоб ему никуда самому не выезжать. При 2-ух осветительных устройствах 10-12 человек в масках, перчатках и пластмассовых прозрачных очках, на чем я настоял, сделали крохотную локальную съемку. Переволновались все страшно. Распоряжение был близко не подступать, соблюдать расстояние в два метра. Отлично, что актеру не надо было оставаться без маски. Снимали лишь руки. Таким было 1-ое столкновение с новой реальностью. 

– Прошла неправильная информация, что нас выгнали из лидеров, как и студии Роднянского, Толстунова. Это не так. Ежегодно случается процедура подсчета баллов, в главном связанных с прокатом. А у нас не состоялся выход «Стрельцова», и по имеющимся правилам мы выпали. Это делает трудности в поиске финансистов и получении тех денег, распределяем?? меж лидерами в Фонде кино, а они получают выше, чем остальные.  

Правила выбора лидеров кинопроизводства, которые существуют с 2010 года, пора внести изменения в. Мы попали в эту категорию, благодаря «Матильде», но за год нереально снять и выпустить иной кинофильм, опять доказав, что ты лидер. С этой целью необходимо по меньшей мере два года.

Лидеров быть может и 10-12, и стоит ввести гроссмейстерскую планку в прокате, к примеру, в 500 млн. Взял ее – становишься лидером. Когда есть состязание, тогда это справедливо. Тем паче, что в числе студий-лидеров тоже случается предстоящий отбор, и выделение денежных средств получают самые достойные внимания проекты. А на данный момент, по моему мнению, стоило оставить 10 лидеров и присоединить к ним еще две достойные студии, однако бы на тот период, пока существует критичная положение дел с экономикой, сплетенная с сильной эпидемией.

– Основное, чтоб на пользу. Изменения необходимы. Принципиально совершенно не повредить то, что было. А вот привнести что-то новое, которое соответствует нынешней ситуации, было бы хорошо. Кое-как представляю, каким будет последующий год в прокате. Ни Министерство культуры, ни Фонд кино конкурсов еще не провели. Пока их проведут, пока средства поступят, лето выпадет. У кого есть припасы, те могут снимать. Однако в силу событий, в предстоящем году не будет множества российских картин, которые мы побежим глядеть.

– Я бы этого не желал. Однако самое основное – это чтоб художественная планка не свалилась. Превосходных кинофильмов в любые годы было незначительно, но в общем наш синематограф набирал обороты. Средний уровень начал расти, но сейчас, может быть, нас откинет назад. Опасаюсь, что на сильную эпидемию можно почти все списать. 

Считаю, на данный момент почти все кинутся снимать карантинные истории. Актуальность хороша, но не в массовом порядке. Мои студенты во ВГИКе, а это 4-ый режиссерский курс, должны были в марте-апреле снимать курсовые, преддипломные работы. Они были запущены на учебной студии, но все встало. Ребята поникли, и мне стоило огромного труда, чуть не клещами, вынудить их снимать происходящее вокруг. 

Появилось несколько увлекательных работ. К примеру, одна студентка из Санкт-Петербурга, мать которой работает на скорой помощи, начала присылать документальные материалы про мед служащих. Однако это не обычное изображение подвига. Мы видим, как они пьют чай перед выездом, обсуждают, что на одной станции два доктора погибли, 5 захворали, а на иной остался всего один доктор. Им известно, что точно захворают, и фантазируют, как поедут все на дачу и будут там дружно пить, чтоб излечиться.

Так произошло, что в жизни матери этой студентки конкретно во время сильной эпидемии случилось много неописуемого. Когда я попробовал пересказать происходящее в действительности сценаристу, получил ответ: «Это все правда, но когда мы напишем игровой сценарий, никто в это не поверит». Работа иной студентки снята на даче, куда она переехала на время карантина с однокурсницами. Они фиксировали жизнь студенческой компании, и вышел чрезвычайно любознательный материал.  

– Основное, чтоб не помешали. Много увлекательного. Я сплю по 3-4 часа в день, работаю без выходных и отпусков, но еще как-то держусь. А мы еще готовили юбилейный фестиваль «Послание к Человеку» – 30-й по счету. Много гостей позвали. Однако уже понятно, что нам его не провести, придется отложить на последующий год, а пока провести обыденный. Он состоится с 3 по 8 ноября. 

Источник www.mk.ru

0
Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.