Анатолий Алай: «Как я выжил после Чернобыля, остается загадкой»

Белорусский документалист сообщил об «изнанке» собственных кинофильмов

В его трудовой книге одна-единственная запись — студия «Беларусьфильм», на которой Анатолий Иванович Алай проработал свыше 60 лет, от осветителя до самого популярного белорусского документалиста. Его киноленты возвратили из небытия 10-ки несправедливо позабытых имен, показали много «белых пятен» нашей общей истории, став летописью времени. Ни один раз эти ленты вызывали резкую реакцию. Их смывали, воспрещали, клали на полку.

Анатолий Алай о «Чернобыльском кресте», исчезнувшем бесследно отце и про то, по какой причине его кинофильм о знаменитом пилоте Николае Гастелло не приглянулся ветеранам.  

Белорусский документалист сообщил об "изнанке" собственных кинофильмов

— Анатолий Иванович, официальное кино не терпит вымысла, вы постоянно брались за острые темы. Наверное пришлось преодолевать различные препятствия. С какими сложностями столкнулись, делая кинофильм о геройском подводнике Александре Маринеско?

— Ветерана войны, главу торпедной субмарины «С-13», который потопил в 1945 году гитлеровский суперлайнер «Вильгельм Густлофф», а вместе с ним находившийся на борту весь цвет подводного флота ФРГ, это тысячи германских подводников, пробовали смешать с грязюкой. Соперники не унимались, размазывали его имя по стене. В чем лишь не винили Маринеско! И в том, что он будто бы вор, ловелас и потопил не военный корабль, а пассажирский с мигрантами, что никакой не герой, а заключенный, и тюрьма для него — дом родной. В Прибалтике разгорелись подобные страсти, что остаться в стороне и не включиться в стычку я был не способен, не тот характер.

— Как вы в принципе узнали о данной истории?

— Отлично знакомый мне журналист газеты СМИ Эдвин Поляновский первым выступил на страничках авторитетной газеты с циклом статей о Маринеско («Монумент», «Атака века»). Эти публикации прозвучали как набат, всколыхнули в защиту Маринеско всю морскую братию. За честь героя поднялся объединение ВМФ на Балтике — мореплаватели Ленинграда, Кронштадта, Калининграда. Всюду начали создаваться комитеты в его защиту, проходили даже людные демонстрации. Острые полемики, стена на стену, шли всюду, в том числе приморские города Швеции, Финляндии, ФРГ.

Конкретно в данный самый напряженный и больной момент как черт из табакерки выскочила группа белорусских кинодокументалистов. Наша кинокамера стала боевым орудием в противоборстве за правду. Мы выдержали все, в том числе угрозы судебного преследования.

Анатолий Алай с германским писателем Гейнцем Шеном, ассистентом капитана «Густлоффа».

Мне стоило много труда разыскать в ФРГ очевидцев этой превосходной трагедии. Один из них — германский писатель Гейнц Шён. В ту январскую ночь он, ассистент капитана, чудом спасся с тонущего корабля «Вильгельм Густлофф». Мы повстречались у него дома в ФРГ, потом он приезжал в Российскую Федерацию вместе с бароном Эдуардом Фальц-Фейном. Удостоверил перед кинокамерой, что корабль был военным и транспортировал не мигрантов, а элиту германского подводного флота.

Итог известен: кинофильм «Маринеско» содействовал восстановлению добросовестного имени известного подводника.

В чем лишь не винили главу подводной лодки Маринеско!

— Вы ведь один из первых кинодокументалистов, которые побывали в зоне Чернобыльской трагедии. Признайтесь — было жутко?

— Сформированная на студии «Беларусьфильм» из добровольцев съемочная группа выехала на место трагедии, когда не было еще понятно о масштабах катастрофы и её последствиях. Однако роилось много домыслов и сплетен. И еще у нас была полная неясность, что и как снимать. Мы поставили впереди себя задачку запечатлеть правду, какой бы горьковатой она ни оказалась. Не буду утаивать, согласились двигаться в зону совсем не все. Понимая, что это представляет настоящую угрозу для здоровья, даже почти все известные режиссеры и операторы отказывались под разными благовидными предлогами. Интуиция их не подвела: сейчас из всей творческой киногруппы, которая сняла кинофильм «Чужого горя не бывает», в живых остался только я. Преодолевая ужас, мы лезли в самое пекло.

Анатолий Алай (в центре) с творческой группой, которая снимала в  Чернобыле.  

— Что вы узрели в Чернобыле?

— Снимали все попорядку: мертвых зверей с развороченными животиками; кур, которые клюют их внутренности; брошенные в спешке дома; ликвидаторов-смертников без всяких средств защиты, которые умоляли: «Ребята, снимите нас, пусть однако бы память для родных остается!», могильники для захоронения; драматические сцены эвакуировании жителей. На самом деле, мы, кинодокументалисты, были так же беззащитны, как и они все. Когда группа ворачивалась домой, нас накрыло смертоносным выбросом радиоактивного песка из проезжавшего мимо «КрАЗа». Мы стали камикадзе, но были горды, что запечатлели для потомков настоящую картину атомного апокалипсиса.

Ликовали понапрасну. После просмотра кинофильма в ЦК коммунистической партии Республики Белоруссия его воспретили как очень трагедийный. С меня взыскали вещественный вред за загубленную, согласно их убеждения, кинопленку. Встал вопрос о моем увольнении с студии. Весь отснятый материал смыли во время коммунистического субботника, мне получилось спасти только маленькую его часть. Заместо нашей правдивой картины был снят благостный кинофильм о свадьбе в зоне, который фактически никогда не демонстрировался. Однако часть снятых мной кадров в нем использовалась, я попросил снять мое имя из титров. Фактически никто из членов съемочной группы не получил статус ликвидатора, который давал однако бы какие-то льготы для исцеления.

Мне ночами снятся те дни…

В 2006 году, к 20-летию трагедии на ЧАЭС, я снял документальный кинофильм «Чернобыльский крест» (сценарист Владимир Мороз), который стал реквиемом моим жертвам товарищам. Как я выжил, остается для меня загадкой. Вероятно, Богу так было угодно.

— Величавая Отечественная — одна из главных тем ваших кинофильмов. Мне известно, что приходилось преодолевать истинные баталии в мирной жизни…

— Фактически все мои киноленты о войне давались большой кровью. Длительно не воспринимали картину «Его закопали в шар земной», снятую по публикации своего журналиста СМИ в ФРГ Игоря Осинского, в связи с тем, что она винила Министерство обороны Советский Союз, а поточнее, его политуправление, в равнодушии. За кинофильм о Николае Гастелло меня чуть не побили ветераны войны, которые решили, что я сомневаюсь в подвиге знаменитого пилота. По их требованию обсуждение этого кинофильма из студии перенесли в Окружной дом офицеров, где меня смешали с грязюкой, а киноленту потребовали запретить. Управлению студии понадобилось много мужества, чтоб выпустить её на киноэкран. К величавому моему огорчению, заместо 3-х новелл, позволявш?? вернуть полную картину подвига Николая Гастелло, получилось снять только одну, она демонстрировалась по ТВ и на почти всех киноэкранах государства.

— А что послужило импульсом к картине о подвиге, который, казалось, был известен в деталях?

— В статье, печатавшейся в 3-х номерах (4–11 декабря 1996 года) газеты «Вечерний Минск», корреспондент тщательно сообщил о поразительных итогах собственного расследования, из которого следовало, что 26 июня 1941 года бой в районе города Радошковичи вели с превосходящими силами гитлеровских асов три бомбовоза, которые остались от авиационного полка Г.В.Титова. Шли без сопровождения истребителей, что означало верную смерть. На базу возвратился только один. Судьба 2-ух друзей, 2-ух капитанов, Николая Гастелло и Александра Маслова больше суток оставалась неведомой. Её прояснили старший лейтенант Федор Воробьев и его штурман лейтенант Алексей Рыбас — пилоты уцелевшего в неравном поединке самолета. По их утверждению, бомбовоз Николая Гастелло был подбит зенитным снарядом с земли над деревней Декшняны и пламенным смерчем врезался во неприятельскую танковую колонну. Что произошло с иным самолетом, они не видели.

— И вы решили провести своё расследование?

— Опрашивал очевидцев тех событий. Один из них, Александр Агейчик, житель сёла Мацки, тогда ему было пятнадцать лет. Состоялся этот разговор: «Немцы захватили в плен живого пилота?» — «Живого. Я видел это. И мой батька видел. Вот в данном месте он падал, за кладбищем». А также, возникла публикация в прессе СМИ про то, что пламенного тарана не было и в считавшейся могиле Гастелло находятся части другого пилота, это было установлено еще в 1951 году. Все это повлекло недовольство ветеранов войны. Они были готовы освистать кинофильм и добивались привлечь режиссера к ответственности за инсинуацию. Однако ведь подвиг пилота я не преуменьшал! Его вылет, обреченный на смерть, был геройским!

— Вы наверное изучали архивные материалы…

— Да, я трудился в Центральном архиве Минобороны Рф в Подольске, где кропотливо инспектировал каждый факт. А именно, в эмигрантской прессе мимолетно говорилось о некоем Гастелло, проживавшем в Великобритании! Информация ошеломила меня. «А вдруг это конкретно Николай Гастелло, который после плена не отважился ворачиваться на Родину, боясь, что там он считается предателем, как это произошло с большим количеством других красноармейцами? А что, если он живой?!» В архиве такие сведения не удостоверили. Вообщем, я сразу отторг эту версию.

— Почему? Вдруг пилот расчудесным образом остался в живых и попал в плен?

— Подвиг Гастелло уже в 1941 году интенсивно употреблялся русской агитацией, о чем было отлично понятно германскому командованию. Получить в свои руки будто бы умершего героя и потом предъявить его живого и во неприятельском плену — для учреждения врачи Геббельса это было бы неописуемым фуррором. Фашисты никогда не упустили бы такую возможность, потому даже намека на что-то схожее нигде не зафиксировано. В итоге сведения про то, что Николай Гастелло выжил, не нашла подтверждения.

— Тема исчезнувших бесследно задела вас лично — судьба вашего отца, военного доктора, Ивана Алексеевича Красная была неведома.

— Я находил его всю жизнь. Отец, военврач 10-й армии, исчез бесследно в 1941 году под Белостоком. Это ужасный бессрочный ярлычек, ужаснее расстрела, так как исчез — возможно, что предатель. Каждый мог ткнуть пальцем в тебя: «Ты — сын предателя!» От журналиста СМИ Игоря Осинского в свое время я вызнал про то, что на территории бывшей ГДР сотни кладбищ не учтены, однако останки русских боец лежит на германской земле и их имена указаны на обелисках. Но в официальных перечнях Минобороны Советский Союз они не значатся. Это стало темой моего кинофильма «Его закопали в шар земной». Съемочная группа встретила гневное сопротивление со стороны властей. Нас укоряли, винили в антисоветизме, а мы снимали, несмотря ни на что. Кинофильм прошел по всем киноэкранам Советский Союз.

— Сейчас ваша Родина — Беларусь находится в трудном положении. Задачка кинодокументалиста — запечатлеть эти действия.

— Государство располагается в глубочайшем финансовом упадке. Некогда известная студия «Беларусьфильм», «студия-партизанка», как её называли в Советском союзе, на грани краха. Мне уже восемьдесят лет, и собственный долг вижу в том, чтоб в книжке «Иду на грозу» (500 страничек) отразить на примере моей судьбы историю документального кино Беларуси, которому я предназначил больше полвека собственный жизни. Мемуары фактически готовы к изданию, выход книжки в свет намечен на апрель-май сегодняшнего года. Однако, как постоянно, все упирается в средства, мои попытки достучаться до предпринимателей, которые могли бы стать благотворителями, оказались напрасными. Рукопись может постигнуть судьба некоторых моих кинофильмов. Неуж-то наша общая летопись никому не необходима?

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.