На пробы чеченских дам к режиссеру Федорченко пришли чеченские мужчины

Закончился съемочный период «Огромных змей Улле-Кале»

Алексей Федорченко – режиссер кинофильмов «1-ые на Луне», «Овсянки», «Небесные супруги луговых мари», «Ангелы революции», «Война Анны» – кончает работу сходу над несколькими картинами. Не так давно закончился съемочный период «Огромных змей Улле-Кале» – игровой картины  об отношениях Рф и Кавказа с начала 19 века до начала 20-го. 

 Закончился съемочный период «Огромных змей Улле-Кале»

Алексей Федорченко.

Мы кое-что знаем о пребывании там Лермонтова и Толстого, а поглубже не заглядываем. Алексей, посмотрев на почти все действия исходя из убеждений кавказской стороны,  нашел  много увлекательного. В числе его героев  не лишь Пушкин, Лермонтов, Толстой, Менделеев, Пирогов, Дюма, да и Гази-Мухаммад,  Шамиль, Кунт Хаджи, остальные суфийские шейхи.  

– Не так давно вы возвратились из Северной Осетии, где снимали картину «Огромные змеи Улле-Кале». Вы же работали над фильмом  «Крайняя милая Болгария»?

– Я уже год, как снимаю «Огромных змей Улле-Кале», а картина о Михаиле Зощенко пока в консервации. Установка мы сделали,  но окончить не можем,  так как нет средств на звук и маленькую компьютерную графику. 

Чтоб не простаивать, я сделал очередной кинофильм фактически той же командой. Основной наш оператор Артем Анисимов, живописец Алексей Максимов, сценаристы и монтажер работали и на «Болгарии». Если б все приемлимо складывалось, то мы к середине последующего года их бы и окончили. Не так давно я ездил доснимать «Огромных змей Улле-Кале» в Северную Осетию. У нас и ранее была экспедиция на Кавказ. 

В городе Владикавказ нам чрезвычайно театры помогали, в особенности руководитель ТЮЗа, обеспечивали транспорт, проживание, пробы. Наслаждение было работать. Так как два театра закрылись на карантинный режим, все они силы бросили на нас.  В зимнюю пору мы снимали в Чеченской республике, Адыгее, Ингушетии, где обнаружили достойные внимания локации, трудились в Майкопе, Суровом. 

– Как вас повстречали в Суровом?

– Все было без затруднений. Представитель Ведомства культуры республики нас повсевременно поддерживал, обо всем договаривался. Когда мы объявили в Екатеринбурге пробы чеченских дам, ко мне сходу пришли чеченские мужчины с вопросами: «Чем вы занимаетесь?», «Для чего это делаете?» На студию приехали представитель Рамзана Кадырова на Урале и чеченский духовный лидер. Мы им проявили раскадровки, поведали, что будем снимать. Наша мысль им чрезвычайно приглянулась. Они дали добро и посодействовали провести пробы, практически привели собственных дам.  

– Для вас требовались лишь дамы?

– В картине есть была сцена, где принимает участие много дам. Однако мужчины тоже были. В Екатеринбурге у нас практически вся диаспора снималась. А когда мы приехали в Чечню, то нас ожидали. О нас уже знали. 

– С подозрением не отнеслись?

– Сначала везде ощущалось некое подозрение, ужас, вроде бы чего не вышло, страх кого-либо оскорбить. Пришлось над этим поработать,  что-то разъяснить. 

– Местных актеров приглашали?

– В сей раз в городе Владикавказ у нас лишь местные актеры и были. С собой мы никого не повезли. Много воспоминаний осталось и от работы, и от поездки в Кармадонское ущелье. Мы побывали у монумента умершей там съемочной группе Сергея Бодрова-младшего. Ранее там висела лишь доска, которая посвящена Сергею, а на данный момент есть и иная – памяти конного театра Владикавказа, всем его жертвам  актерам. Кроме того упомянуты лошадки, которые погибли вместе с группой. Один из наших объектов – город мертвых –  располагается неподалеку от ущелья. 

– Не так давно в городе Владикавказ услышала истории от людей, которые принимали участие в поиске съемочной группы, которая пропала после схода селя. Оказывается,  тем днём, когда произошла катастрофа, длительно не могли загнать лошадок в машину для отправки на съемки.  Они оказывали сопротивление, ощущая неудачу. 

– Конный театр умер в Кармадонском ущелье и позже лет 10 не работал. Вот кто ужаснулся участия в съемках на данный момент, так это руководитель театра.

– Для вас лошадки были необходимы?

– Да, мы снимали лошадок, джигитовка была. К несчастью, пришлось обойтись без конного театра. Обнаружили остальных. Осетия же. Все джигиты.

– Вы проехали практически весь Кавказ в розыске локаций. Ваши герои из различных времен. Как они соединены с тем либо другим местом?

– Были привязки к историческим местам, также и малоизвестным. Я кое-что редчайшее нашел. Выбирали и просто прекрасные реки и горы, необыкновенные природные объекты. В Осетии у нас был центр в Камунте  на высоте приблизительно 3 тыс.метров. Там  два горных аула, красивые горы. Там в главном  и снимали. 

В режиссерском кресле на съемочной площадке. Из личного архива.

– Во что все-таки вылился ваш необыкновенный сценарий?  

– Мы его писали с Лидой Канашевой. Я пока не могу найти его жанр. Он чрезвычайно непростой и  многоуровневый. Этот необыкновенной структуры и таковых кинофильмов еще не было.

– На данный момент отношения на Кавказе достигнули пика, а вы копаете вглубь, в прошедшее. Находите разъяснение тому, что случается сейчас?

– Мы вправду копаем вглубь, и у нас много аллюзий нынешнего дня. Однако кинофильм будет терапевтического характеристики, так как мы не используем штампы. Когда снимают Кавказ, то пользуются в главном тем, что нам оставили Лермонтов и Толстой, пореже Пушкин. И все! Другими словами в 99 процентах случаев больше ничего и не употребляется. 

Мы перелопатили все первоисточники, обнаружили изумительные свидетельства времени, которых никто не касался. Они затрагивают, быть может, и не так глобальные действия, быстрее – локальные, личные. Из этих малеханьких событий выстраивается структура отношений Кавказа и Рф, Рф и Кавказа. Мы показываем динамику событий, охватывая  период с начала 19  до начала 20-го.  Наш Кавказ –  суфийский.  Кавказ, который желает мира. Чеченская религия основана на учении суфийского шейха Кунта Ходжи – самого дружелюбного, наверняка, в истории ислама человека. На его учении и мысли непротивления злу вырос Толстой. Можно вспомнить и сатьяграху Ганди. Однако первоисточником, как мы узнали, был Кунт Ходжи. 

– Вы провели архивные изыскания?

– В архивах мы не работали, но первоисточников много в сети интернет. Ну и у меня специально под данный кинофильм собрана большая библиотека. Пока мы работали над сценарием, я брал редчайшие книжки начала 19 века и начала 20-го, это и произведения, показавшиеся еще до сочинений наших главных писателей, и тех, кто существовал параллельно. Есть у меня и наименее популярные источники той кавказской войны.

– Какие главные ошибки совершала и совершает Российская Федерация в отношении Кавказа?

– Трудно рассматривать политику, так как политики рассуждают, задействуя остальные категории, не как мы,  обычный народ. Нам жаль людей, а политикам их не жаль. Жизнь людская ими не берется в расчет, когда разговор входит о территориях и границах. Я не желаю рассматривать политику Рф на Кавказе. Она различная, непростая, время от времени верная, время от времени с большими ошибками. Кинофильм не об этом. 

Алексей Федорченко в горах Северной Осетии. Из личного архива.

– А о чем?

– Про то, каким образом Кавказ воздействовал на Российскую Федерацию, как Российская Федерация оказала влияние на Кавказ. Не про то, необходимо ли было его захватывать либо нет. Это иная история, для которой необходим совершенно иной сценарий.

– Почему вас это так тревожит?

– Так как меня заинтересовывают самые различные вещи. Сценарий появился так. Я нашел кавказскую жанровую историю, фактически «Ромео и Джульетту». Она произошла в 1920-х годах в Чеченской республике. Я позвонил Лиде Канашевой, предложил сделать жанровый сценарий про любовь: мальчишка, девченка, злой чеченский чекист.

Не буду тщательно говорить, но она сама по для себя увлекательная. Стали копать. Мы, когда начинаем вести работу над сценарием, постоянно собираем всякие научные свидетельства. Так как история неведомая, и мир незнакомый, было надо много книжек прочесть. Я произнес Лиде: «Давай найдем этих героев». В 1920-1925 годах им было 18-двадцать лет, и они  прожили длительную жизнь. 

Стали находить и обнаружили могилу девченки. Смотрю, она необыкновенная, богатая, с золотом, и люди к ней идут, как к святыне. Выяснилось, что девченка было дочерью суфийского шейха, чрезвычайно почитаемого в Чеченской республике и Ингушетии. Стали учить его жизнь. Оказался он чрезвычайно увлекательным чеченским суфистом, а суфизм там не походит на больше южный, он совершенно иной. 

Вышли на его преподавателя Кунта Ходжи. Это в принципе магическая тема, и человек умопомрачительный. Стали  учить, как его учение практически захватило  Кавказ. Если Шамиль был за войну, то он выступал за мир,  против кровной мести, так как думал, что таким образом люди уничтожают друг дружку. Он размышлял так: мы вырежем себя, а кто остается в живых, того российские уничтожат. Необходим мир, нужно плодиться. Мы изучали, как возник суфизм и ислам  на Кавказе.  Откуда все пошло? Что было ранее? Дошли до 18 века, и я произнес: «Стоп! Нужно уже  тормознуть». И мы начали с  19 века,  дошли  до истории, которую я сообщил, и здесь кинофильм завершился. Другими словами мы дошли до конца, не задев историю, с которой начали.  

– Создаете условный, театральный мир?  

– Я не могу раскрыть все детали. Различные будут миры – фантастические, документальные. Чрезвычайно непростая структура, и по стилю  все чрезвычайно различное.

– А по фактуре? Для «Последней милой Болгарии» вы скупали по стране камыш.

– Тут тоже магическая фактура. В общем, этого еще ни у кого не было.  Скучновато делать так, как кто-то уже делал. 

– Однако жизнь-то покажите настоящую? Либо это взор и нечто, сплошная  фантазия?

– Мы используем и довольно популярные факты, но смотрим на них под иным ракурсом. Сообщим, Лермонтов на Кавказе. Если покопаться, то можно найти факты, связанные не с Печориным, а самим Лермонтовым. Будет у нас и Пушкин на Кавказе, но таким его еще никто не делал. И все это по первоисточникам. У нас будут Пушкин, Лермонтов, Толстой, Гоголь. Даже Вахтангов у нас есть как персонаж. Пока собрали первую  монтажную «колбасу». Вышло 2,5 часа.

– Однако это будет для кого-либо вызов? Интерпретация тех либо других событий смелая?

– Естественно, будет как вызов для кого-либо, и раздражение вызовет на Кавказе и в Российской Федерации. На данный момент, что ни сделай, ожидай раздражения. Основное – сделать с любовью. Мы никого не оскорбляем. Тот, кто обидится, может лишь сам что-то придумать. 

– Музыка, наверное, особая?

– По музыке пока нет итогового решения. На туристической базе мы повстречали дедушку, который играл на кавказской гармошке. У него особенного голоса нет, но красивый слух.  Мы  записали 4 его песни, и практически все они вошли в картину. Они на российском языке, но незначительно он пел на осетинском и  грузинском

– Переезжая из одной кавказской республики в другую, ощутили разницу?

– Правоверная республика, естественно, различается от исламской. Однако люди все приблизительно схожи. Нам встречались отличные и в столицах, и в маленьких городах, и в селе. Меж республиками есть свои отношения, но нашей группы не задело. В Ингушетии нас отрадно приняли военнослужащие погранвойск. В нашей  группе работали осетинский и ингушский операторы. Расставаясь, они обнялись, однако отношения бывали меж их республиками напряженные. Техника на съемках  местная была. 

В Суровом изумила молодежь – интеллигентная, воспитанная, обходительная. Камера стоит выключенная, и если кто-то проходит мимо, то непременно остановится, спросит: «Простите, можно пройти?» Уступают место, дверь непременно открывают. Мы снимали даже в мечети «Сердце Чеченской республики» во время торжественной молитвы. 

– Разрешение понадобилось? 

– Какой-то человек нас сопровождал и сообщил, что мы будем снимать. Никто даже взор на нас не бросил. Мы ночью заходили в всякую мечеть в Аргуне и остальных местах. Там можно заночевать. Тебе слова никто не произнесет. Гуляли по  Владикавказу, дошли до мечети, и к нам подошел какой-то человек, открыл её,  провел экскурсионную поездку, все показал. Чрезвычайно все благожелательные. Снутри мечети ощущаешь себя уютно. 

– Планов у вас как постоянно громадье?

– В прошедшем году мы начали, а в данном практически окончили полнометражный документальный кинофильм про Шукшина. Он стал как продолжение картины «Кино эры перемен». Мы ездили снимать на Алтай. Осталось лишь звук свести.  

– Наверное это не биография?

– Комедия-реквием. Жанр, как и у «Кино эры перемен». Данная печальная комедия, что соединено с чувством Шукшина сейчас на Алтае. Он там выдуман. Он там иной.

– Когда зрители приходили на премьеру спектакля «Рассказы Шукшина» в Театре Наций, почти все понятия не имели, кто этот Шукшин, а те, кто его знал, ждали чего-то другого.

– И мы изловили это чувство. Вышел хороший кинофильм про то, каким образом передовые люди чувствуют Шукшина на Алтае и в столице России. В Сростках, на его родине, тоже снимали. Алишер Хамидходжаев был оператором картины. Еще мы успели смонтировать за  время сильной эпидемии 7 маленьких документальных кинофильмов и сейчас складываем их в альманах. Просто подчистили все, что я снимал, начиная   с 2009 года. Обычно сниму, отложу, материал скапливается. Сейчас решили все  окончить. 

– Необходимо работать постоянно, даже, когда нет средств?

– Ну, а что делать-то? Мы продуктивно поработали. У меня почему-либо не прошел на питчинге в Министерстве культуры последующий проект, однако презентация была восхитительная. Думал, что вопросов в принципе не появится. Быть может, из-за темы, появились трудности. Она непростая. Да еще съемки  в Колумбии и ФРГ предполагаются. Это будет 3-ий кинофильм трилогии:  «1-ые на луне», «Огромные змеи Улле-Кале» и «Енотовый город». Однако  любой из них самостоятельный. То, что картина реализуется, в данном  не сомневаюсь. Сценарий я делал с Денисом Осокиным. Ему уже лет 10. Просто до него очередь не доходила. Веду в столице России консультации по поводу игровой картины, документального телесериала, а в Екатеринбурге – по причине огромного документального кинофильма.

0
Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.